7 сентября в редакцию издания «Россия криминальная» обратился Александр Васильевич Б., который попросил нас предать огласке произошедшее с ним. Мы прекрасно понимаем, что эта публикация ничем не может помочь ему, но идём навстречу и публикуем его обращение без сокращений и изменений:
«Здравствуйте! Мне 63 года, я жил в г. Химки Московской области. В настоящее время, по решению суда г.о. Химки 04.08.26 г. стал
БОМЖом. Обращаюсь к вам, потому что исчерпал все законные способы защиты своих прав и оказался в ситуации, выход из которой без огласки я не вижу.
Но моя история — это не только моя история. Это история тысяч российских родителей, которых обманывают и выбрасывают на улицу собственные дети, пользуясь их доверием и незнанием законов. Я прошу вас помочь мне — и всем им.
Несколько лет назад моя семья решила переехать из Волгограда в Подмосковье. Чтобы купить квартиру, я продал всё нажитое за жизнь:
— квартиру в Волгограде;
— автомобиль;
— паевую землю;
— гараж.
Все вырученные средства, до последней копейки, я передал своей дочери. Я доверял ей абсолютно, как доверяют только родным людям.
Дочь убедила меня оформить квартиру на своё имя, объяснив это тем, что нам с женой «ипотеку не дадут», а денег немного не хватает, поэтому она оформит ипотеку на себя. Между нами была устная договорённость — после покупки она переоформит квартиру на нас с женой.
Позже выяснилось, что мне намеренно завысили стоимость квартиры, а об ипотеке мне не известно, была ли она оформлена или всё было куплено на мои деньги. Дочь стала собственницей квартиры в Химках и квартиры в Москве. На автомобиль дочери также давались деньги из нашего с женой бюджета.
Сначала дочь прописала нас с женой в свою московскую квартиру. Через три года под предлогом «покупки нового жилья» она выписала меня оттуда, как оказалось – одного.
Хотя была разыграна сцена, что жена тоже выписывается из этой квартиры. Как стало известно позже, дочь и теперь уже бывшая жена, до сих пор прописаны в той квартире в Москве. А ещё в декабре, перед тем, как меня выкинуть из квартиры в Химках, дочерью куплена квартира в ипотеку тоже в Москве.
Целый месяц дочь не отвечала на мои звонки, ссылаясь на то, что «больна». После моих настойчивых требований решить вопрос с пропиской отказалась вновь зарегистрировать в Москве и зарегистрировала меня в квартире в Химках.
Только потом стала понятна вся схема. Жена не хотела жить со мной, но намеренно не подавала на развод. Как впоследствии проговорилась сама дочь — нужно было выждать три года с момента оформления сделки на квартиру в Химках, чтобы истёк срок, в течение которого я мог её оспорить.
Схема простая и жестокая:
1. Получить деньги отца под обещание жилья.
2. Оформить всё на себя.
3. Зарегистрировать отца — создать видимость заботы.
4. Выждать три года — истечение срока исковой давности.
5. Поставить отца перед фактом: «Освобождай квартиру».
6. Развестись — чтобы отрезать любые имущественные претензии.
Именно по этому плану всё и развивалось. 27 декабря 2025 — день, когда я стал БОМЖом.
В этот день в квартиру в г. Химки — единственном месте, где я был прописан и жил три года — пришли: сын — офицер Росгвардии (ОДОН*, Балашиха), дочь – сотрудница ПАО«Россети», жена — ранее судимая за экономическое преступление.
Без решения суда, без предупреждения, без каких-либо законных оснований, применив физическую силу, вытолкали меня за дверь. Сын-офицер — тот, кто по уставу обязан защищать граждан — первым делом отобрал у меня телефон, чтобы я не смог фиксировать происходящее, схватил за руки, когда я отказался покинуть квартиру, вытолкал на лестничную площадку. Мои вещи летели следом в подъезд. Дочь тут же сменила замки.
Всё это сопровождалось нецензурной бранью и угрозами. Я вызвал полицию. Полиция приехала, составила протокол, обязали дочь, чтобы я занес вещи обратно в квартиру и сказали, что мне лучше добровольно уехать из квартиры и разбираться с ними в суде. Участковый на инцидент не отреагировал никак.
После того, как меня выкинули на лестничную площадку, я обратился за помощью к знакомой своей сестры, которая живёт недалеко, что обрадовало членов моей бывшей семьи, чтобы найти повод для объяснения того беспредела, который они учинили и сочинили легенду, которую потом рассказывали в полиции и в судах, что это моя сожительница и, что я живу у нее, что является ложью, т.к. у меня онкологическое заболевание и никаких сожительниц у меня не было.
Сразу после моего выдворения жена подала на развод — чтобы исключить любые мои претензии на совместно нажитое имущество.
После выселения я обошёл все инстанции:
— Участковый полиции — не отреагировал, считает «семейным делом». После подачи Жалобы в Прокуратуру г. Химки 19.01.26, им был дан ответ от 31.12.25 г., об отказе в уголовном деле на насильное выселение из квартиры.
— Следственный комитет — ответа не дал.
— Прокуратура г. Химки — перенаправила жалобу в то же УМВД.
— УМВД по г.о. Химки — ответа нет.
— Росгвардия (по месту службы сына) — ответили, что проведена беседа с сыном.
— ПАО «Россети» (по месту работы дочери) — реакции нет.
— Народный фронт – без ответа.
— Уполномоченный по правам человека — посоветовали обратиться в суд.
— Четыре телепрограммы — отказ, т.к. бывшие члены семьи отказались участвовать в программе.
Десятки адвокатов отказались браться за дело, считая его «невыигрышным». После долгих поисков адвоката, один из них согласился, подал встречный иск, когда 2 апреля 2026 года дочь обратилась в суд с требованием принудительно снять меня с регистрационного учёта. Но, как позднее выяснилось адвокат, обещая, что дело будет выиграно, что он добивается возбуждения уголовного дела по ст. 330 и 159 УК РФ, просто тянул время, чтобы я оплачивал его услуги.
Это стало ясно после того, как прошло три месяца, приближался день суда, а ответов из УМВД по г.о. Химки и из Прокуратуры не было, я стал сам узнавать, что с моим обращением, почему нет ответа в установленные сроки.
Пробиваясь сквозь стену заслонов, т.к. в канцелярии УМВД Химки трубку не снимали, на территорию, чтобы попасть в канцелярию, меня не пускали, я всё-таки смог дозвониться и узнал, что моё обращение утеряно. Прокуратура при этом не контролировала, что ответ не дан. Я написал повторное обращение и отдал лично в канцелярию.
Тем временем был назначен день суда и, при знакомстве с материалами дела, я узнал, что дочери участковым дан ответ от 31.12.25, хотя инцидент был 27.12.25, а обратился я к нему 30.12.25, чтобы мне был дан доступ в квартиру для вывоза личных вещей, что мне отказано в возбуждении уголовного дела. Возникает вопрос, как был дан ответ 31.12.25, если моё обращение в Прокуратуру было 19.01.26?
Судом было вынесено решение о снятии меня с регистрационного учета, хотя эта квартира была моим единственным жильем. Но судом были учтены только требования дочери, т.к. она является собственником жилья и её лживые, ничем не доказанные обвинения в мой адрес, что это я сам выкинул свои вещи на лестничную площадку, вызвал полицию и добровольно ушёл жить к сожительнице, которой у меня нет.
На мой иск на раздел имущества с бывшей женой также поступил отказ, т.к. суд не стал разбираться в обстоятельствах дела и запрашивать сведения в банках о счетах бывшей жены.
Суды ссылаются на то, что я добровольно давал денежные средства дочери и не брал у неё расписок.
Дважды мною были поданы жалобы в суд г. Химки на бездействие органов УМВД и нарушение сроков дачи ответа, на что поступили Постановления из Прокуратуры г.о. Химки об отмене решений УМВД России по г.о. Химки в отказе о возбуждении уголовного дела и о возвращении материалов для дополнительной проверки.
Но все сроки дачи ответа вновь истекли и ответ мне не дан.
Я официально стал бомжом при живых детях, у которых в совокупности 6 квартир (3 у дочери – две в Москве, одна – в Химках и 3 – у сына) и на покупку которых были взяты деньги у меня от продажи всей моей недвижимости в г. Волгограде.
Моя драма – это не просто семейная драма. Это системная проблема, которая затрагивает сотни тысяч российских семей:
— пожилые родители продают всё нажитое и передают детям;
— дети оформляют имущество на себя, пользуясь доверием, а потом заявляют, что отец не является членом семьи, потому что они так решили. А суд принимает это во внимание;
— через три года — срок исковой давности — выбрасывают родителей на улицу;
— система не видит в этом «состава преступления».
Если молчать — это будет происходить снова и снова.
Я имею доказательные документы:
— договоры продажи имущества в Волгограде, чеки и выписки о переводах денег дочери (предоставлены в прокуратуру);
— видео и аудио инцидента 27.12.2025 (частичная запись — сын пытался помешать съёмке, отобрав телефон);
— требование дочери выписаться до 1 апреля 2026 года добровольно.
Прошу вас рассказать эту историю — чтобы другие родители знали: доверие к детям должно быть подкреплено документами. Чтобы офицеры в погонах помнили, что закон действует и для них. Чтобы система поняла: выбросить отца на улицу — это не «семейное дело».
Я всю жизнь работал. Я отдал детям всё, что у меня было. Сегодня я живу то у одних знакомых, то у других, то на вокзале, потому что вынужден был оплачивать услуги адвокатов и средств на аренду жилья не имел. Но и по завершению судов, находясь в предпенсионном возрасте, имея онкологическое заболевание, сколько я смогу арендовать жильё? А что потом?
Помогите мне быть услышанным».
Вот как прокомментировал обращение Александра Васильевича директор Национал-правозащитного комитета «Презумпция» Альберт Александрович Гаямян:
«Проблема, действительно, системная. У меня очень много разных знакомых, но я не знаю ни одной счастливой и дружной семьи, повсюду отсутствие взаимоуважения и раздор.
Согласно Семейному Кодексу России, трудоспособные совершеннолетние дети обязаны содержать своих нетрудоспособных нуждающихся в помощи родителей и заботиться о них.
Нашему обществу нужны совершенно иные законы, по которым дети, не содержащие своих родителей, должны всячески порицаться окружающими и даже привлекаться к уголовной ответственности.
Статья 157 УК РФ, предусматривающая наказание за неуплату средств на содержание нетрудоспособных родителей, является «беззубой» и фактически малоприменимой. Наказывать нужно за малейшее неуважение родителей, в том числе не нуждающихся и трудоспособных.
Кстати, автор обращения сообщил мне по телефону, что его сын не просто офицер, а целый подполковник. Сразу вспоминается словосочетание «офицерская честь». Господи, прости и вразуми…».
Если у кого-то из наших читателей возникнет желание помочь автору письма, редакция предоставит необходимую информацию о нём.
*ОДОН — это отдельная дивизия оперативного назначения.
Гарри Гарин, «Россия криминальная».
